Итак, друзья, граждане начали действовать по нашей инструкции «ЗАЯВЛЕНИЕ ГЕНПРОКУРОРУ НА БЛОКИРОВКУ ГОСУСЛУГ НА 72 ЧАСА И ПРИНУЖДЕНИЕ К MAX» и начали получать ответы. Но, к сожалению, не от Генпрокуратуры, а от Минцифры. Генпрокуратура сослалась на ч. 3 ст. 8 59-ФЗ и спустила заявление в Минцифры – имела на это право.
Ответ Минцифры России по существу не устраняет основные правовые вопросы, поставленные в обращении, и содержит ряд существенных пробелов и подмен аргументации. Ниже приведен последовательный разбор его основных недостатков.
1. Минцифры уклонилось от ответа на главный вопрос обращения
Суть жалобы заключалась не в том, чтобы оспорить само существование сервиса MAX как такового, а в том, что гражданину фактически создается зависимость доступа к государственным цифровым услугам от использования частного сервиса.
Иными словами, предмет обращения состоял в следующем:
Вместо ответа на эти вопросы Минцифры значительную часть текста посвятило общим сведениям о том, что:
Однако даже если все эти утверждения верны, они не отвечают на ключевой вопрос:
на каком именно правовом основании реализация права на ускоренное восстановление доступа к ЕПГУ поставлена в зависимость от использования именно этого сервиса.
Иначе говоря, Минцифры фактически подменило предмет обращения: вместо ответа о допустимости спорного механизма было дано общее описание легального статуса самого сервиса MAX.
2. В ответе отсутствует указание на конкретный нормативный акт, прямо устанавливающий спорный порядок
Одним из центральных недостатков ответа является отсутствие ссылки на конкретный нормативный правовой акт, который бы прямо устанавливал:
Минцифры упоминает федеральный закон и распоряжение Правительства РФ, регулирующие создание и функционирование платформы MAX, однако из самого ответа не следует, что именно эти акты прямо предусматривают спорный порядок ограничения и восстановления доступа к Госуслугам.
Между тем это принципиально важно. Наличие правового статуса у частного цифрового сервиса само по себе еще не означает допустимость использования такого сервиса как фактического условия для ускоренного доступа к государственным услугам. Для этого необходим ясный, определенный и проверяемый правовой механизм.
Пока такой механизм в ответе Минцифры не раскрыт.
3. Ответ не содержит раскрытия критериев «подозрительной активности»
Минцифры указывает, что ограничение доступа на 72 часа применяется в целях безопасности при наличии признаков подозрительной активности. Однако ответ не содержит сведений о том:
Отсутствие этих сведений означает отсутствие должной правовой определенности для гражданина. Пользователь фактически оказывается в ситуации, когда его доступ к важнейшей государственной цифровой инфраструктуре может быть ограничен по нераскрытому алгоритму, без указания конкретной причины и без понятной процедуры проверки правомерности такого ограничения.
При этом сам по себе общий довод о необходимости защиты от мошенничества не освобождает государственные органы от обязанности действовать на основании четких, известных и предсказуемых правил.
4. Не обоснована соразмерность именно 72-часового ограничения
В ответе Минцифры отсутствует объяснение, почему срок ограничения выбран именно в 72 часа и чем подтверждается его необходимость и соразмерность.
Не раскрыто:
Между тем ограничение доступа даже на ограниченный период времени может затрагивать реализацию существенных прав и обязанностей гражданина: запись к врачу, получение документов, подача заявлений, выполнение налоговых обязанностей, подача обращений и иные юридически значимые действия.
Следовательно, такая мера должна быть не только технологически удобной для администратора системы, но и юридически соразмерной. В ответе Минцифры вопрос соразмерности фактически не рассмотрен.
5. Заявленная «добровольность» использования MAX носит формальный характер
Ключевой тезис Минцифры состоит в том, что использование Цифрового ID в MAX является добровольным, поскольку существует альтернативный способ досрочного восстановления доступа — через центр обслуживания.
Однако наличие формальной альтернативы само по себе еще не означает отсутствие принуждения. Для того чтобы добровольность была реальной, альтернативный способ должен быть:
Именно этого в ответе Минцифры не показано.
На практике способы восстановления доступа являются заведомо неравнозначными:
Для многих категорий граждан такая «альтернатива» фактически является существенно более тяжелой:
Следовательно, ссылка Минцифры на добровольность использования MAX не снимает поставленной проблемы, а лишь подтверждает, что ведомство исходит из формального, а не фактического понимания добровольности.
6. Не рассмотрен вопрос о неравном доступе для граждан без смартфона
В первоначальном обращении отдельно ставился вопрос о том, что использование MAX в качестве механизма ускоренного восстановления доступа фактически дискриминирует граждан, не имеющих смартфона, либо не имеющих возможности установить и использовать соответствующее приложение.
На это обстоятельство Минцифры в содержательном виде не ответило.
Между тем проблема носит самостоятельный характер. Если для дистанционного досрочного восстановления доступа требуется инфраструктура, технически ориентированная на мобильное устройство, то граждане без такого устройства лишаются равного удаленного способа восстановления доступа. Им остается только очный способ через центр обслуживания.
Тем самым возникает различие в положении граждан в зависимости от наличия определенного имущества и технической возможности использовать конкретный частный сервис.
Даже если очный путь формально сохраняется, это не устраняет проблему неравенства, поскольку фактически для одних граждан предоставляется быстрый дистанционный способ, а для других — только более тяжелый очный порядок.
7. Минцифры не ответило по существу на вопрос о свободе согласия на вовлечение в частный цифровой контур
Значительная часть ответа посвящена тому, что ООО «MAX» является надлежащим оператором, данные хранятся в РФ, а сервис соответствует требованиям законодательства. Но это снова не отвечает на главный вопрос.
Проблема состояла не только в безопасности обработки данных, но и в том, насколько свободным является согласие гражданина на использование дополнительного частного цифрового контура, если от этого зависит скорость восстановления доступа к государственным услугам.
Иными словами, если гражданин поставлен перед выбором:
то вопрос заключается не просто в законности обработки данных сервисом MAX, а в том, является ли такое подключение действительно свободным и ненавязанным.
На этот вопрос Минцифры прямого ответа не дало.
8. Ответ не раскрывает, кем именно и в каком порядке принят спорный механизм
Из ответа Минцифры также неясно:
Отсутствие сведений о происхождении спорного механизма само по себе является проблемой, поскольку затрудняет проверку его законности и фактически исключает для гражданина возможность понять, чьи именно действия подлежат обжалованию.
9. Общие сведения о законности MAX не подтверждают законность его навязывания в сфере госуслуг
Минцифры в ответе подробно указывает на то, что:
Однако даже если все это принять как данность, данные обстоятельства не означают автоматически, что использование MAX может быть положено в основу процедуры досрочного восстановления доступа к государственным услугам.
Иными словами, законность существования сервиса и законность навязывания его как предпочтительного канала восстановления доступа — это разные вопросы.
Минцифры в ответе фактически смешивает эти два вопроса и тем самым уходит от существа жалобы.
10. Ответ носит преимущественно разъяснительный, а не правовой характер
Существенным недостатком является и то, что ответ Минцифры не содержит полноценного правового анализа поставленных вопросов, а построен в значительной степени как информационно-разъяснительное сообщение.
Такой формат ответа позволяет ведомству фактически не занимать четкой правовой позиции по спорным вопросам:
Поэтому данный ответ нельзя считать исчерпывающим разрешением поставленных в обращении вопросов.
Общий вывод
Ответ Минцифры не опровергает доводы заявителя по существу, а в значительной степени подтверждает сам факт существования спорного механизма: 72-часовое ограничение доступа и досрочное восстановление через Цифровой ID в MAX либо через центр обслуживания.
При этом ведомство:
Следовательно, ответ Минцифры не может рассматриваться как надлежащее разрешение поставленных в обращении вопросов и требует дальнейшей прокурорской проверки.
Ну, что же, Генпрокуратура в первый раз использовало свое право переслать заявление в госорган. Наша задача теперь продолжить обжалование и обжаловать теперь уже конкретный ответ Минцифры. Они рассчитывают, что народ будет останавливаться на полпути. А мы продолжаем не останавливаться и гнать басурманов до Берлина!
Вот образец обжалования ответа Минцифры в ГП:
Генеральному прокурору Российской Федерации
через интернет-приемную Генеральной прокуратуры Российской Федерации
https://epp.genproc.gov.ru/web/gprf/internet-reception
От: ФИО
адрес электронной почты: [e-mail]
адрес: [при наличии]
Жалоба
на ответ Минцифры России, полученный по результатам рассмотрения ранее направленного обращения
Ранее мной в Генеральную прокуратуру Российской Федерации было направлено обращение по вопросу блокировки доступа к учетной записи ЕПГУ «Госуслуги» на 72 часа и фактической зависимости досрочного восстановления доступа от использования сервиса «MAX» и создания в нем «Цифрового ID».
В указанном обращении мной ставились вопросы о возможном нарушении моих прав и прав неопределенного круга лиц, в том числе:
По результатам рассмотрения моего обращения Генеральной прокуратурой Российской Федерации оно было направлено для рассмотрения в Минцифры России, от которого мной получен ответ.
Считаю необходимым обжаловать данный ответ Минцифры России, поскольку он не содержит разрешения поставленных в обращении вопросов по существу, не устраняет допущенные нарушения моих прав и не может рассматриваться как надлежащее рассмотрение доводов, изложенных в первоначальном обращении.
1. Ответ Минцифры России не содержит ответа по существу поставленных вопросов
В своем первоначальном обращении я ставил вопрос не о законности существования сервиса «MAX» как такового, а о законности и допустимости практики, при которой досрочное восстановление доступа к государственному порталу ЕПГУ «Госуслуги» фактически ставится в зависимость от использования частного сервиса «MAX» принадлежащего ООО «МАХ».
Однако в полученном ответе Минцифры России по существу вместо разрешения указанных вопросов приведены главным образом общие сведения:
Указанные сведения сами по себе не являются ответом на поставленные мною вопросы, поскольку не содержат правовой оценки того, допустимо ли ставить ускоренное восстановление доступа к государственным услугам в зависимость от регистрации и использования частного сервиса.
Тем самым ответ Минцифры России фактически подменяет предмет рассмотрения и не разрешает доводы обращения по существу.
2. В ответе отсутствует указание на конкретные правовые основания спорного механизма
Минцифры России в полученном ответе не указало конкретный нормативный правовой акт, которым прямо установлены:
Между тем именно эти обстоятельства являлись предметом поставленных мною вопросов и требуют правовой проверки.
Общие ссылки на создание и функционирование сервиса «MAX», на включение его в реестры и на соответствие требованиям законодательства не заменяют ответа на вопрос о том, на каком именно правовом основании механизм досрочной разблокировки через «MAX» встроен в систему доступа к государственным цифровым услугам.
Отсутствие такого ответа лишает меня возможности понять правовую природу оспариваемого механизма, проверить его законность и, при необходимости, надлежащим образом его обжаловать.
3. Ответ Минцифры России не содержит правовой оценки доводов о фактическом принуждении к использованию частного сервиса
В обращении мной указывалось, что при наличии 72-часовой блокировки и одновременно предложении досрочного восстановления доступа через «MAX» создается фактическое понуждение граждан к использованию частного цифрового сервиса.
Минцифры России в ответе ограничилось указанием на то, что досрочное восстановление доступа возможно также через центр обслуживания, и на этом основании сделало вывод о добровольности использования «MAX».
Считаю такой вывод формальным и не разрешающим вопрос по существу.
Само по себе наличие альтернативы еще не означает отсутствия принуждения, если такая альтернатива носит существенно более обременительный характер. В данном случае:
Следовательно, вопрос о добровольности использования «MAX» требует не формального, а содержательного анализа на предмет того, является ли очный способ через центр обслуживания действительно равноценной и доступной альтернативой для всех граждан.
Такой правовой оценки в ответе Минцифры России не содержится.
4. Не рассмотрены доводы о неравном доступе к механизму восстановления для граждан без смартфона
В первоначальном обращении мной отдельно ставился вопрос о том, что граждане, не имеющие смартфона либо не имеющие возможности использовать соответствующее мобильное приложение (приложение МАХ технически можно установить далеко не на все смартфоны), оказываются в заведомо худшем положении по сравнению с гражданами, располагающими такими техническими средствами.
Ответ Минцифры России не содержит надлежащего рассмотрения данного довода.
Фактически граждане, не имеющие технической возможности использовать «MAX», лишаются быстрого дистанционного способа досрочного восстановления доступа и вынуждены использовать только очный порядок через центр обслуживания либо ожидать истечения 72 часов.
Это свидетельствует о наличии существенной разницы в доступе к механизму восстановления учетной записи ЕПГУ в зависимости от имущественных и технических возможностей гражданина.
Данный довод, по существу, в ответе Минцифры России не разрешен.
5. Ответ Минцифры России не содержит проверки и правовой оценки соразмерности самой меры ограничения на 72 часа
В обращении ставился вопрос не только о сервисе «MAX», но и о самой правомерности ограничения доступа к ЕПГУ на 72 часа, а также о соразмерности такой меры.
В ответе Минцифры России отсутствуют:
Таким образом, по существу не был разрешен и вопрос о правомерности, необходимости и соразмерности оспариваемого ограничения.
6. Полученный ответ не устраняет нарушение моего права на надлежащее рассмотрение обращения
Согласно требованиям законодательства об обращениях граждан государственный орган обязан рассматривать обращение по существу поставленных в нем вопросов, давать мотивированный ответ и принимать меры в пределах своей компетенции.
Между тем полученный мной ответ Минцифры России:
При таких обстоятельствах полагаю, что мое обращение не было рассмотрено надлежащим образом, а полученный ответ не обеспечивает восстановления и защиты нарушенных прав.
7. Основания для прокурорского вмешательства
Поскольку предметом моего первоначального обращения являлись вопросы возможного нарушения прав граждан при реализации механизма доступа к ЕПГУ, а также законности действий и решений, затрагивающих права неопределенного круга лиц, полагаю, что в данной ситуации необходима именно самостоятельная прокурорская проверка.
Направление обращения в заинтересованный федеральный орган исполнительной власти и получение от него общего разъяснительного ответа не заменяет прокурорской оценки законности спорного механизма.
С учетом изложенного имеются основания для проверки:
На основании изложенного, руководствуясь статьей 10 Федерального закона от 17.01.1992 № 2202-1 «О прокуратуре Российской Федерации», Федеральным законом от 02.05.2006 № 59-ФЗ «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации»,
ПРОШУ:
Приложения:
Дата
ФИО
Наша деятельность ведется на общественных началах и энтузиазме. Мы обращаемся к Вам с просьбой оказать посильную помощь нашей экспертной и правозащитной деятельности по защите традиционной семьи и детей России от западных технологий и адаптированных с помощью лоббистов законов. С Вашей помощью мы сможем сделать еще больше полезных дел в защите традиционной Российской семьи!
Для оказания помощи можно перечислить деньги на карту СБЕРБАНКА 4276 5500 3421 4679,
получатель Баранец Ольга Николаевна
или воспользуйтесь формой для приема взносов:
Личный кабинет
